Креативная экономика до 2036 года: как правительство планирует развивать творческие индустрии

Премьер-министр Михаил Мишустин отметил, что плодами этого сектора — от кинематографа и музыки до современных медиа и народных промыслов — граждане пользуются ежедневно, словно отвечая на не заданный никем вопрос о том, зачем вообще нужна подобная стратегия в стране, где культура десятилетиями финансировалась по остаточному принципу.

Цифры как фундамент нового дискурса

Центральный парадокс документа — в его попытке перевести на язык ВВП то, что по природе своей ускользает от любых метрик, оставаясь за пределами привычной экономической парадигмы. Тем не менее, амбиция заявлена вполне конкретная: по данным Сибирского информационного агентства, доля креативного сектора в ВВП должна вырасти с 4,2% до 7,7%, а число профильных компаний и индивидуальных предпринимателей, как уточняет GoHa.Ru, увеличится на 22% за десять лет. Выпускников творческих специальностей обещают прибавить на 25%, причём образовательный процесс планируют перевести на проектное обучение и стажировки — что само по себе звучит как деконструкция привычной модели «диплом плюс распределение».

Кластер как новая утопия

Ключевым понятием стратегии становится «креативный кластер» — территория, объединённая общим интересом. Это, по сути, реинкарнация советского ДК на рыночных рельсах: вместо художественной самодеятельности — стартапы, вместо кружковой работы — коворкинги с государственным софинансированием. Кластеры, согласно стратегии, появятся более чем в 45 регионах, хотя Москва, Подмосковье и Санкт-Петербург, по признанию самого правительства, уже задают высокую планку, а остальным предписано догонять, а не искать собственные модели. Механизм стимулирования, по данным того же Сибирского агентства, охватывает 16 направлений, а для получателей поддержки обещают некое «единое окно» — бюрократический жест в сторону тех, кто привык тонуть в отчётности.

Вопрос без ответа

Детальный план реализации стратегии правительство представит только в марте 2027-го — то есть между громким анонсом и конкретикой пролегает почти полугодовая пауза, в которой успеют родиться и умереть несколько локальных инициатив. Нам же, привыкшим наблюдать, как государство то вкладывается в «Гоголь-центр», то объясняет ему правила игры задним числом, остаётся только фиксировать: способна ли стратегия с горизонтом в десять лет не превратиться в очередную декларацию, или за сухими процентами роста действительно проступит контур новой культурной политики — пока неясно.